Грейсон Карлайл уже который день лежал в этом прозрачном гробу. Обнаженный – кожа отливала мертвенной бледностью. Вокруг него играли цветные блики – это радужное сияние придавало телу неприятную пестроту. Половина лица с левой стороны была прикрыта серебристой маской. Правая сторона была открыта, там виднелись многочисленные следы ожогов. Только их врачи из Легиона Серой Смерти сумели излечить в походных условиях. После многочасового консилиума выбрали из двух зол меньшее – решили поместить его в специальный, сохранявший жизненные функции криогенный контейнер, чтобы не допустить дальнейшего ухудшения состояния, к чему могли привести тяжелые ранения, пусть даже в этом случае будет замедлено заживление менее опасных повреждений.

– Все, что мы можем сделать в настоящий момент, – подвела итог Элен Джемисон, – это попытаться сохранить в нем жизнь. У нас нет возможности приступить к лечению, пока мы не доберемся до Гленгарри.

В первые дни Алекс не мог приглушить в себе обескураживающее чувство нереальности происходящего. Он помнил отца с самого раннего возраста – это был сильный, добродушный и необыкновенно остроумный человек. Ничего дурного, казалось, с ним не могло произойти. Он всегда был полон жизни, непоседлив, его обуревали

сотни самых фантастических проектов. Воли он им не давал – это было что-то вроде развлечения, увлекательной игры, которой он занимался с сыном. Теперь он находится в чем-то напоминающем гроб, на грани между жизнью и смертью… Видеть это было выше всяких сил!.. Этот энергичный, щедрый на размахивание руками, всегда готовый к движению, борьбе, состязаниям человек, теперь лежит недвижимый и лишенный сил? Подобного с его отцом случиться не могло!..

Трудно было мириться с этой мыслью, но необходимо. «Хватит распускать нюни, – мысленно прикрикнул на себя Александр. – Чему быть, того не миновать!»

Чем явственнее он ощущал неизбежность случившегося, тем сильнее в сердце прорезалась боль.